События, которые здесь будут обсуждаться, произошли зимой 1943-44 годов, когда нацисты приняли жестокое решение: использовать детей Полоцкого детского дома № 1 в качестве доноров. Раненым немецким солдатам нужна была кровь. Где я могу его достать? Дети.

 

Их расстреляли на рассвете,
Когда еще белела мгла.
Там были женщины и дети
И эта девочка была.
Сперва велели им раздеться
И встать затем ко рву спиной,
Но прозвучал вдруг голос детский
Наивный, чистый и живой:
«Чулочки тоже снять мне, дядя?»
Не осуждая, не браня,
Смотрели прямо в душу глядя
Трехлетней девочки глаза.
«Чулочки тоже» —и смятеньем на миг эсесовец объят
Рука сама собой с волненьем вдруг опускает автомат.
Он словно скован взглядом синим, и кажется он в землю врос,
«Глаза, как у моей дочурки?» — в смятенье сильном произнес.
Охвачен он невольно дрожью,
Проснулась в ужасе душа.
Нет, он убить ее не может,
Но дал он очередь спеша.
Упала девочка в чулочках…
Снять не успела, не смогла.
Солдат, солдат, что если б дочка
Вот здесь, вот так твоя легла…
Ведь это маленькое сердце
Пробито пулею твоей…
Ты Человек, не просто немец
Или ты зверь среди людей…
Шагал эсэсовец угрюмо,
С земли не поднимая глаз,
впервые может эта дума
В мозгу отравленном зажглась.
И всюду взгляд струится синий,
И всюду слышится опять,
И не забудется поныне:
«Чулочки, дядя, тоже снять?»

Муса Джалиль

Первыми встать на защиту мальчиков и девочек является директор детского дома, Михаил Степанович Forinko. Конечно, для оккупантов жалость, сострадание и вообще факт таких зверств не имели никакого значения, поэтому сразу было понятно: это не аргументы. Но рассуждения стали весомыми: как могут больные и голодные дети давать хорошую кровь? Не получится.

У них не хватает витаминов или даже того же железа в крови. Кроме того, в детском доме нет дров, окна разбиты, очень холодно. Дети все время простужаются, а пациенты-какие они доноры? Сначала детей надо вылечить и накормить, а потом использовать. Немецкое командование согласилось с таким» логичным » решением. Михаил Степанович предложил перевести детей и сотрудников детского дома в село Бельчица, где находился сильный немецкий гарнизон. И снова сработала железная бессердечная логика. Был сделан первый, замаскированный шаг по спасению детей …А потом началась большая, тщательная подготовка. Детей должны были перевести в партизанскую зону, а затем перевезти самолетом. И в ночь с 18 на 19 февраля 1944 года 154 ребенка из детского дома, 38 из их педагоги, а также члены подпольной группы бесстрашных со своими семьями и партизаны отряда имени Щорса бригады имени Чапаева покинули деревню. Дети от трех до четырнадцати лет.

И на этом все! Они молчали, боялись даже дышать. Старшие несли младших. У кого не было теплой одежды, завернутые в платки и одеяла. Даже трехлетние дети понимали смертельную опасность-и молчали … В случае, если фашисты все поняли и пошли в погоню, партизаны дежурили возле деревни, готовые вступить в бой. А в лесу у ребят появился санный поезд-тридцать прыжков. Очень полезные пилоты. В роковую ночь, они знали об операции, облетел Belchitsy, отвлекая внимание врагов. Детей предупредили: если вдруг в небе появятся световые вспышки, необходимо немедленно сесть и не двигаться. Во время путешествия колонны по несколько раз. Все дошли до глубокого партизанского тыла.

Теперь детей должны были эвакуировать за линию фронта. Требовалось сделать это как можно быстрее, ведь немцы сразу обнаружили «потери».»С каждым днем партизаны становились все опаснее. Но на помощь пришла третья воздушная армия, пилоты начали вывозить детей и раненых, одновременно доставляя партизанам боеприпасы. Два самолета были отведены, под их крылья были прикреплены специальные капсулы-люльки, куда можно было поместить еще несколько. Плюс пилоты летали без штурманов-об этом месте тоже позаботились пассажиры. В целом, в ходе операции было эвакуировано более пятисот человек. Но теперь это будет только один рейс, самый последний.

Это произошло в ночь с 10 на 11 апреля 1944 года. Лейтенант детьми караула делает Александр. Ему было 28 лет. Уроженец села Крестьянское Воронежской области, выпускник Орловского финансово-экономического колледжа и Балашовской школы. По времени эти события, уже был опытным пилотом. За плечами-не менее семидесяти ночных перелетов в немецкий тыл. Тот полет был для него в этой операции (ее называли «звездой») не первым, а девятым. В качестве аэродрома использовалось озеро Vechelier. Пришлось спешить еще и потому, что лед с каждым днем становился все более ненадежным. В самолет Р-5 поместились десять детей, их учительница Валентина Латко и двое раненых партизан.

Сначала все шло хорошо, но при приближении к линии фронта самолет Мамкиной был сбит. Линия фронта была оставлена позади, и P5 горел … Если на борту был один, он бы набрал высоту и выпрыгнул с парашютом. Но он летел не один. И я не хотел отказываться от смерти мальчиков и девочек. Не для того они, только начинают жить, пешком пешком, убегая от фашистов, чтобы расстаться. А изготовление вело самолет … Пламя достигло кабины пилота. Температуру расплавленного летали бокалы, prikipaya на кожу. Одежда горела, гарнитура, в дыму и огне было трудно разглядеть. Потихоньку, остались только кости.

И там, за спиной пилота, раздался плач. Дети боялись огня, они не хотели умирать. А Александр Петрович вел самолет почти с завязанными глазами. Преодолевая адскую боль, уже, можно сказать, безногий, он все равно твердо стоял между детьми и смертью. Оформление нашло участок на берегу озера, недалеко от советских частей.Перегородка, которая отделяла его от пассажиров, уже перегорела, на некоторых стала тлеть одежда. Но смерть, размахивая косой над детьми,не могла ее опустить. Изготовление его не давало. Все пассажиры остались живы. Александру Петровичу совершенно непонятным образом удалось выбраться из кабины. Он успел спросить: «живы ли дети? И услышал он голос мальчика Володи Шишкова: «товарищ летчик, не волнуйтесь! Я открыл дверь, все живы, мы уходим … «»И падал в обморок.

Врачи не могли объяснить, как он мог управлять автомобилем и даже благополучно посадить Германа, у которого на лицах были слитые стекла, а от ног остались только кости? Как он мог преодолеть боль, шок, какие усилия приложил разум? Герой был похоронен в селе Maklok в Смоленской области. С этого дня все военные друзья Александра Петровича, встречаясь уже под мирным небом, выпили первый тост » за Сашу!»… Для Саши, которая выросла без отца с двух лет и очень хорошо помнила горе ребенка. За Сашу, которая всем сердцем любила мальчиков и девочек. Для Саши, который носил фамилию человечества и сам, как мать, отдал жизнь своим детям.

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here